Николай Гуданец 
Клубника в январе

Гуданец Николай
Клубника в январе

Николай ГУДАНЕЦ 
КЛУБНИКА В ЯНВАРЕ 
Фантастический рассказ 
Я вам прямо скажу: сама по себе наука - вещь никчемная. Взять, к примеру, электричество. Да за него никто гроша ломаного не дал бы, не появись на свете смекалистые ребята, которые выдумали и электрическую лампочку, и телевизор, и всякое такое. А то изобрели какую-то там плазму. Что с нее толку, ее ведь на хлеб не намажешь, плазму эту. И касательно того голубого фургона я полагаю так. Тот, кто его соорудил, был головастый парень. Но вот додуматься до того, как его приспособить к делу и получать барыш, мог только великий человек. 
А с виду он был самый обыкновенный малый лет тридцати, в синем комбинезоне, кожаной куртке на меху и твидовой кепчонке. 
Очень хорошо помню, как он в первый раз наведался ко мне в лавку. Дело было под вечер, когда я уж собрался запирать дверь и подсчитывать выручку. 
Слышу - подъехала машина, затормозила, потом дверь открывается, и входит он. 
- Здрасьте, - говорит. - Мне бы надо потолковать с хозяином. 
- Я хозяин, - отвечаю. - А вы кто такой будете? 
Поначалу я заподозрил неладное. Непохоже, чтоб этому типу на ночь глядя понадобился бушель картошки или там луку. 
Он вместо ответа полез в карман куртки и вытащил бумажный фунтик. 
- У меня для вас товар есть, - говорит, вынимает из фунтика здоровенную спелую клубничину и кидает себе в рот. - Попробуйте, угощаю. 
А на дворе, между прочим, январь. 
Я попробовал. Свежая, сочная клубника, только что с грядки. 
- И сколько у вас этого товару? - интересуюсь. 
- Пятьдесят ящиков. По сотне за штуку. Берите, не прогадаете. 
- Желательно было бы взглянуть. 
- Пожалуйста. 
Я накинул пальто, и мы вышли на улицу. Уже стемнело, горят фонари. С неба мелкий снежок сеется. У крыльца стоит голубой автофургон. Номер не местный. Тот парень открыл заднюю дверь, гляжу - полон фургон ящиков с клубникой. 
- Ну что, берете? 
- Подумать надо, - отвечаю. 
- Что тут думать? Или берите, или я поехал. 
А я никак не разберусь, в чем тут подвох. Потому что не может не быть подвоха. Ну просто никак. 
- Вы от какой фирмы? - спрашиваю. 
- Это никого не касается. 
Вижу, из него лишнего слова не вытянешь. И прицепиться не к чему. В конце концов, какое мне дело до его фирмы. Каждый ящик не меньше двадцати пяти фунтов потянет. 
- Ладно, - говорю, - по рукам. Давайте разгружать. 
Затащили мы весь товар в лавку. 
- На какую фамилию писать чек? - говорю. 
- На предъявителя. 
Я верчу в руках чековую книжку и пристально гляжу на этого типа. 
- Сдается мне, - говорю, - вон те ящики я уже где-то видел. И даже припоминаю, где. На ферме старого Бальдена. Он сам к ним прибивает жестяную окантовку. Других таких ящиков во всей округе не сыщется. 
- Знать не знаю никакого Бальдена, - отвечает тот. - Вы товар взяли? Взяли. Давайте чек, и я поехал. 
- Сейчас. Ручку вот возьму. 
Я выдвинул ящик конторки, порылся в нем. 
- Ах, вот он где, - говорю. - Нашелся. 
Вынул оттуда свой "Ствеккер" 45-го калибра (вижу краем глаза - парень вздрогнул), покрутил барабан, сунул в брючный карман. Потом достал из ящика вечное перо. 
- Все ж таки не могу взять в толк, - рассуждаю я вслух. - Как вдруг в январе могла появиться свеженькая клубника у старика Бальдена? У него теплиц отродясь не было... 
- Не все ли вам равно, откуда клубника? От Бальдена, Шмальдена, черта рогатого... Забрали ее, так давайте чек, и до свидания. 
- Э, нет, - отвечаю. - Я честный торговец. Просто так подозрительный товар не возьму. Видно, придется нам с вами выяснить, откуда эти ящики. А ежели сами не разберемся, кликнем кого-нибудь на подмогу. Вот так. 
Отложил я чековую книжку, сунул руки в карманы и стою, с каблуков на носки покачиваюсь. 
- Это кого ж вы собираетесь кликать? Уж не полицию ли, часом? 
- А там видно будет, кого. 
Парень чуток поразмыслил. 
- Ладно, - говорит. - Раз уж на то пошло, я вам расскажу. Но только об этом больше никому, идет? 
И вот что он мне рассказал. 
Звали его Оре Хассен, и был у него старший брат Айн, который окончил университет и стал ученым. Сам Оре никаких научных задатков не имел, да и не слишком огорчался по этому поводу. Он просто работал в автомобильной мастерской отца, а когда тот помер, сам стал хозяином. Тем временем старший братец успел разругаться вдрызг со всеми в своей ученой лаборатории, уволился оттуда и подался к младшему брату. 
Там-то он и смастерил эту штуковину для прыжков во времени. Я ее видел собственными глазами. Она была смонтирована в перчаточном ящике автофургона и смахивала на обыкновенный транзисторный приемник со шкалой и с ручками, а главный рычаг управления торчал в полу машины, рядом с рукоятью передач. Младший Хассен пытался мне растолковать, как оно действует, но я ничегошеньки не уразумел, да и он в конце концов запутался. В общем, все сводилось к тому, что время течет наподобие реки и несет нас вперед, вроде как плоты. И ежели приподняться над этим течением, можно в один миг перемахнуть в будущее, хочешь - на день, хочешь - на тыщу лет. Но обратно уже, само собой, не вернешься. Такая вот штука. 
Долго ли, коротко ли, старший Хассен опробовал свой аппарат, собрал чертежи и поехал в Дель-Гро, чтобы взять патент на изобретение. Однако там ему заявили, что, мол, проекты вечных двигателей и машин времени не принимаются к рассмотрению. Тогда он стал ерепениться, доказывать, орать, пока на шум не сбежалось патентное бюро в полном составе. Они даже не пожелали вникнуть, в чем суть, а просто подняли его на смех. Кончилось тем, что Хассен не выдержал и запустил в кого-то там стулом. Парня связали и отправили в сумасшедший дом. 
Меньшой братец хотел было его вызволить. Но оказалось, тем временем старший уже спятил взаправду, его держали в смирительной рубашке и лечили электрошоком. 
Так Оре Хассен стал владельцем единственной в мире машины времени. Сначала он никак не мог додуматься, какой ему в этом прок, но потом его осенила идея. И тут уж, не откладывая в долгий ящик, Хассен продал мастерскую, дом, сел в голубой фургон и отчалил в будущее. 
А что было дальше, сами понимаете. Он приехал в ближайший июнь, накупил клубники по оптовым ценам и прямиком двинул в январь. Тут-то мы с ним и повстречались. 
Распрощались мы прямо-таки друзьями, и Хассен пообещал, что на будущий год опять заглянет ко мне с товаром. 
Назавтра моя лавка ломилась от покупателей. К обеду я распродал все пятьдесят ящиков. 
Спустя год, в январе, Хассен объявился снова, выгрузил клубнику, забрал пустые ящики, чек на пять тысяч и снова махнул в будущий июнь. Так оно и шло, год за годом. Думаю, у него накопилась кругленькая сумма к тому времени, когда разразился Великий Кризис. Уж не знаю, каким чудом я в ту осень не разорился дотла. Потому, наверно, что кризис кризисом, а без картошки людям не обойтись. Среди всей этой коловерти я, грешным делом, и думать забыл про Хассена, пока он не заявился, как обычно, в середине января. 
- Привет, - говорит. - Принимай товар, старина. 
Не тратя времени попусту, мы выгрузили ящики, я написал чек и отдаю Хассену. Тот мельком глянул на него и вдруг ка-ак выпучит глаза! 
- Пятьсот тысяч?! Ты, часом, не ошибся? 
- Ах да, - говорю. - Ты же не в курсе. Пока ты вез клубнику, тут у нас такое творилось... 
И рассказал ему вкратце про осенний кризис, инфляцию, про денежную реформу. Вижу - на нем лица нет. 
- Как же так... - бормочет он. - Как же так... 
- Ничего страшного, - успокаиваю я. - Ежели твой банк не лопнул, значит, вклад целехонек. Само собой, его переведут в новые деньги, ты ничего не теряешь. 
- Я не держу денег в банке, - отвечает. - Я банкам не доверяю. 
- Так что ж ты их - с собой возишь, что ли? 
- Ну да. В чемодане. 
Видали остолопа? 
- В таком случае я тебя поздравляю, - говорю. - Все старые денежки надо было обменять до Рождества. Так что ты малость опоздал. Вот ежели б твой фургон имел задний ход... 
Хассен схватился за голову, раскачивается и мычит, как ненормальный. Ну, думаю, теперь он, чего доброго, отправится на излечение вслед за братцем. 
Однако не прошло и двух минут, как он притих и остолбенело выпучился на меня. 
- Стоп, - говорит он. - Но ведь есть же еще эти самые... Ну которые деньги собирают... 
- Налоговые инспекторы, что ли? 
- Да нет. Которые собирают старинные деньги. 
- Нумизматы? 
- Вот-вот. 
Больше он ничего не сказал. Повернулся и дверью хлопнул. 
Я вышел следом за ним на крыльцо и увидел, как голубой фургон рванул с места, аж снег взвился столбом. Не доезжая поворота, он вдруг стал прозрачным и истаял в воздухе, точь-в-точь привидение. 
Бьюсь об заклад, он гнал вперед, через годы и века, покуда у него оставалась хоть капля горючего в баке.